Закат версия 1.1

Окраина города стала медленно погружаться в сумрак ночи. На набережной зажглись разноцветные огоньки баров и кабаков низшего пошиба. Несмотря на мелкий летний дождик, на призывный свет увеселительных заведений из темноты стал выползать различный сброд. Их влекло к огням заведений как мотыльков на свет посреди ночи. На стенах возле входов в кабак или стриптиз-баров намалеваны человеческие черепа фосфоресцирующей краской. Улица наполнилась гомоном людей, через открывающиеся двери баров на нее проникали отрывки танцевальной музыки. Вечер выходного дня был одинаков везде в рабочих кварталах города. Работяги всегда отдыхали по полной программе, отряхиваясь от накипи рабочих будней и усталости от 16-часового рабочего дня. По обшарпанным тротуарам прогуливались проститутки, которые цинично восхваляли свои женские прелести, зазывая клиентов. Тут же суетились мелкие дилеры, продавая наркотики страждущим. Вообщем текла обычная ночная жизнь рабочих кварталов города. Как и в других городах выживших после вирусной эпидемии. Централизованное управление отсутствовало, поэтому они были предоставлены сами себе. Небольшое количество городов стало постепенно оживать и чтобы не умереть от голода пришлось окраины превращать в сельские угодья. Поэтому основная масса горожан превратились в колхозников. Их так и называли этим термином, многие даже и не знали первоначального значения.
Улицу резко осветили фары машин, послышался звук моторов и шорох шин о мокрый асфальт.
-Менты!
Посетители баров сразу прыснули в разные стороны. Девочки на высоких каблуках неуклюже поскакали в подворотни. Кавалькада из семи машин на повышенной скорости неслась по проспекту. Впереди ехала патрульная машина, за ней нарисовался угловатый силуэт броневика. А за ними угадывались очертания других автомобилей. Впереди идущие броневик с УАЗиком, сбавили скорость, повернули ближе к правой стороне дороги. Они стали медленно проезжать мимо кабаков. Башенка с пулеметом на броневике развернулась в сторону увеселений. На машинах в свете вывесок мокро мерцали эмблемы, которые изображали осу на фоне стального щита. Остальные автомобили: броневик и два грузовика с замыкающим УАЗиком, проехали мимо этого места. Улица обезлюдела, только возле бара «Вечный зов» стояла группка молодых людей возле припаркованной «Ниссан». Они были подтянутого телосложения, одеты в спортивные костюмы. Вызывающе они вскинули свои пистолеты-пулеметы. На их плечах белели нашивки с изображением человеческого черепа.
-Курьер 5, это база. Как проходите маршрут? — захрипели динамики внутри проезжающего броневика.
-База, это курьер 5, все нормально, проходим зону Черепов. Находимся на набережной. Код 5. – Глеб Щукин щелкнул тумблером рации.
Броневик еще немного поводил вороненым стволом пулемета из стороны в сторону и, заскрежетав вместе с патрульным УАЗом, направился к уходящей колонне. Это шел очередной конвой с хлебом.
Глеб успокаивающе похлопал по плечу водителя: Все в порядке.
-Продолжаем идти прежним маршрутом. – передав приказание, он потянулся за бутылкой с водой. Сделав глоток, он поправил свою каску, которую в свое время носили еще солдаты Советской Армии. Колеса машин мерно накручивали свой километраж по обветшалому асфальту. Для Щукина этот рейс был первым в качестве старшего конвоя. Совсем недавно он получил очередное звание сержанта и эту должность. С гордостью он сейчас носил на погонах своей косухи сержантские лычки. Сержант отдельной конвойной службы полиции, звучит очень неплохо. Это добавка к набору продуктов, получаемых за талон и многие другие плюшки. Главное открывались перспективы карьерного роста. Особым секретом не было, что дорасти до офицера можно гораздо быстрее с конвойной службы, чем скажем с уголовного розыска или иных подразделений. Рост до сержанта конвоя за 2 года службы в полиции, весьма хорошее достижение. Еще годика три и глядишь можно получить и звание старшины, а там и до лейтенанта недалеко. Только пройти школу офицеров. Поэтому он был сосредоточен и очень серьезен в ходе своего первого рейса. Его широкое рябое лицо сейчас выражало лишь чувство озабоченности и служебного рвения.
-Сержант, странно, ради пшеницы и выделили целых два бронника, с патрульными машинами. – следя за дорогой, проговорил водитель и бросил вопросительный взгляд на Глеба.
-Не отвлекаемся, и начальству все таки видней. – он не любил когда во время рейсов кто-то ослаблял свое внимание.
Подчиненный послушно замолчал и уже не отвлекался на разговоры. Вот его имя сержант запомнил — Андрей. Кроме них в бронемашине еще сидело два боковых стрелка и пулеметчик. Их имена и фамилии еще не отпечатались в мозгу у Глеба.
-Слушай, Иваныч, а как ты с ней познакомился? – обратился экипаж второй патрульной машины к первой по радио.
-Соблюдаем режим радиомолчания, связь только по необходимости. – прервал их сержант.
Стоявший за спиной, пулеметчик, бубнил какую-то веселую мелодию в своей башенке и в такт стучал об обшивку своим металлическим биопротезом руки. Поэтому Виктор про себя его называл Киборгом. Другие два бойца сидели спинами к друг другу, молча уставившись в боковые бойницы. Их руки лежали на автоматах. Радио еще раз всхлипнув, заглохло. Какой-то личный состав расслабленный. – пронеслось у него в голове. Другое дело его старый экипаж, но в связи с повышением, его определили командиром в другую конвойную группу. Это был единственный минус для него. Нынешних подчиненных он знал плохо, даже совместных тренировок не успели провести, как их бросили на это задание. Вот тебе новые экипажи, вот вам новый командир, все просто.
Конвой стал подниматься в горку. КАМАЗы с пшеницей, обшитые стальными плитками, чихнув сизым облаком, переключили скорость. Они стали медленно подниматься, сопровождающим машинам также пришлось сбросить скорость. Все напряглись, так как на горке наилучший вариант атаки. Стрелки напряженно всматривались в бойницы, пытаясь что-то высмотреть в дождливой темноте. Миновав подъем, машины уже бодрее пошли по темному проспекту. Дальше дорога становилась все уже. Проехали более безопасный проспект и вышли на простую улицу.
Через лобовое окно Виктор увидел, что передние машины стали останавливаться. Пискнул тормозами и его водитель.
— Патруль один, что там у вас? – схватился он за переговорное устройство.
— Командир, у нас тут проблемка нарисовалась, завалили проезжую часть трамваем. – ответствовал басок Иваныча.
-База, это Курьер пять, у нас код шесть. Повторяю код шесть. Какие будут указания? – обратился сержант к дежурному на базе .
В это время трое полицейских вышли из головной патрульной машины для того чтобы осмотреть место завала. Лучи их фонариков шарили в темноте перед машинами. Вдруг УАЗ расцвел в темноте ярким цветком взрыва. С криками люди попадали на асфальт. Тут же с темноты к колонне потянулись разноцветные нити трассеров. Раздался еще взрыв и замыкающий УАЗ подпрыгнул, пламя сразу же стало жадно его пожирать. Бронемашины заискрились от попадания пуль, которые казалось, неслись со всех сторон. Не ожидая команды, стрелки в броневиках открыли ответный огонь. Водитель с громким звуком захлопнул броневую крышку лобового окна. Щукин в свою очередь закрыл броневую заслонку со смотровой щелью. Внутри машины слышно было, как о броневые плиты хлещет дождь из пуль. Как сразу понял Щукин, их положение было хреновым, били с двух сторон, по левому и правому борту. Он тут же сообщил базе о нападении. Хотя он прекрасно понимал, что дожидаться ответа было бессмысленно, надо было быстро принимать решение самому.
-Назад! Грузовики назад сдаем! Валим отсюда к черту! – Скомандовал он, понимая, что единственный шанс уцелеть — это обратно вырваться на проспект.
Там набережная и огонь могут везти по ним только с одной стороны, и кроме того, это проспект, проезжую часть которого трудно завалить из-за ширины. КАМАЗы не отвечали. Сержант вылез из своего сиденья и толкнул водителя: «Сейчас, посмотрю, что там твориться».
Тут ожило радио и сообщило, что наилучший вариант выйти обратно на набережную и ожидать подкрепления, которое скоро прибудет. Чертыхнувшись в очередной раз, Виктор пошел в конец бронемашины. Двое бойцов увлеченно вели огонь из своих АК. Башенный стрелок на миг прервал свою басовитую трель. Оттуда посыпались стреляные гильзы, одна из них упав, обожгла щеку сержанту – стрелок чистил турель. Сержант не обращая внимания, пролез к корме броневика и отодвинул броневую заслонку, в прорезь он увидел темную и молчаливую громаду первой грузовой машины. Ее фары не работали, разбитые пулями. В темноте из-за вспышек и искр можно было разглядеть, что кабины изрешечены. Стальные пластины уродливо свисали с избитой морды машины. Шансы, что водители уцелели, равнялись нулю. В общем треске автоматных очередей резко выделился резкий одиночный выстрел. Потом как бы вдогонку еще несколько. Виктор закрыл броневую заслонку и повернулся, чтобы вернутся в кабину. Подойдя к башенному стрелку, он увидел, как резко дернулись его ноги, обутые в армейские берцы. Затем тело стрелка рухнуло вниз из-за подкосившихся ног. Пулеметчик начал лежа дергаться. Он схватился руками за шею и хрипел. Через руки из горла хлестала, казавшейся черной из-за тусклого освещения, кровь. Виктор нагнулся над ним и стал вытаскивать бинт для перевязки из своего брючного кармана. Он быстро расстегнул косуху пулеметчика за молнию и стал расстегивать верхние пуговицы кителя. На шее мечущегося бойца болталась пуля на молнии. Одним движением руки Щукин сорвал ее с шеи раненого и отбросил в сторону. Тут пулеметчик судорожно изогнулся, а затем судорожно дернулся и замер с закатившимися глазами. Осознав, что боец умер, Виктор сильно толкнул рукой в спину одного из автоматчиков. Обернувшись назад, боец посмотрел на труп, кивнул и встал, чтобы занять место пулеметчика. Кое-как разминувшись в тесноте бронемашины, автоматчик залез на место погибшего, а Виктор втиснулся на свое место возле водителя и посмотрел на впереди стоявший броневик через смотровую щель в броневой крышке на лобовом окне. Тот уже стоял молча, искрясь от рикошетов пуль. Затем из темноты вылетел огонек и пролетев дугой, разбился о броню. Пламя охватило правый бок бронемашины.
-Броня два, броня два, как слышите, прием!
Только угрюмое потрескивание радиоэфира.
-Так, Андрюха, вывози нас отсюда, иначе нам всем полный аусвайс, пожгут к черту. — приказал он, взявшись за свой АПС.
-Понятно, командир. — ответил тот и ржаво заскрежетал коробкой передач.
Машина дернувшись подалась назад. Через несколько секунд она остановилась, уперевшись кормой об КАМАЗ. Двигатель зарычал как смертельно раненный зверь, бронемашина медленно стала продвигаться, толкая назад грузовик, благо тот оказался на нейтралке. Стук пуль о броню ослабев, теперь опять усилился. Сзади перестал строчить своими короткими очередями боковой стрелок. Пулемет же пока продолжал выписывать свои ровные строчки. Визг пули, короткий всхлип водителя. Пуля пробив броню, прошила его каску с одной стороны. Сержант матерясь на чем свет стоит, стал вытаскивать труп Андрея с места водителя. В этот момент затих башенный пулемет. Замерев, Виктор прислушался. Стрельба стала стихать и перестукивание по корпусу машины прекратилось, как при ослаблении летнего дождика. Оставив тело в сиденье, он взглянул в боковую смотровую щель справа от себя. В предрассветных сумерках он увидел как со стороны зданий к колонне метнулось несколько теней. «Для них настал момент дербанить добычу»: пронеслось в голове у него и он открыл боковую броневую крышку и АПС три раза дернулся в его руке. Одна из теней со стоном упала, другие пригибаясь прыснули в стороны. Еще раз прицелившись в них, он заметил как один силуэт махнул рукой и в сторону бронемашины полетел какой-то маленький округлый предмет. Раздалось несколько очередей и возле бокового окна, высекая синевато-фиолетовые искры, опять застучали пули. Сержант схватился за ручку бронезаслонки и попытался резким движением захлопнуть его , но безуспешно. Раздался взрыв, в его глазах расцвела радуга и он почувствовал как падает в темный омут.
На горизонте появился край багрового диска, это набирал силу рассвет. На проспекте Рычагова, а в простонародье — проходной проспект, стояла разбитая колонна машин. УАЗик все еще чадил, от него к небу поднимался тошнотно-черный дым. Треск небольшого огня, который дожирал то, что могло гореть. На асфальте вокруг УАЗика лежало три человека. В воздухе чувствовался сильный запах жженной резины и приторно-сладкая вонь жареного человеческого мяса. Вдалеке возник протяжный звук сирены, позже к конвою подъехало три армейских БТР-80А. Из их утробы стали выскакивать люди в камуфляже с автоматами в руках. Они рассредоточились по периметру, после этого вышло еще несколько мужчин уже в форме полиции, которые подошли к машинам. Они стали внимательно осматривать их в поиске уцелевших.
-Шеф, тут есть один живой. — разнеслось в тишине рассвета.

-Ну что, Глеб, ты родился в рубашке. — перед ним в больничной палате сидел, тяжело отдуваясь, Смирнов, его непосредственный начальник по службе.
— Больше никто из конвоя не выжил. Повезло тебе, что не добили.
Затем толстячок, быстро бегая глазками, отпил глоток лимонада. Он поставил бутылку на тумбочку и стал вытирать платком вспотевший лоб. Из-за его полноты форма полиции выглядела на нем несуразно, в косухе и с бородкой, он больше напонимал байкера с пивным животиком.
-Здравствуйте, сам уже понял. Хотя потеря глаза тоже не подарок. — ответил Глеб и осторожно потрогал повязку на своем левом глазу. — Еще не нашли тех, кто напал на нас?
-Ищут, но сам знаешь, дела быстро не делаются, тем более такие. Но люди работают.
-Почему мы так и не дождались помощи?
-Знаешь Глеб, эти ублюдки оказались на редкость смышлёными – завалили одну из улиц, поэтому подкреплению пришлось ехать к вам окольными путями.
Затем он сделал скорбное лицо: Наверное ты в курсе, что более служить в конвойной службе не сможешь? Но не переживай, я тут замолвил за тебя словечко, возможно, что оставят в качестве инструктора по подготовке экипажей.
-Спасибо, Сергей Степанович. — поблагодарил его Глеб и грустно посмотрел на шеврон начальника.
-Ладно, выздоравливай. — Смирнов похлопал его по плечу. — Мне пора идти.
-И еще, тут к тебе придет гость, сам начальник Особого отдела, — повернулся в дверях Степаныч, — ты не дури и не дерзи.

После утреннего визита начальства, Глеб прошел процедуры и лег в своей палате, мрачно уставившись в белый потолок своим единственным правым глазом. Левую глазницу жгло после проведенной операции, поэтому мозг отказывался соображать о дальнейшей своей судьбе. Видеть кого-нибудь Глебу не хотелось. Решив, что лучше забыться сном, он сделал над собой усилие, чтобы уснуть. Но как только он стал подремывать, дверь распахнулась и в палату вошел Веселов Саня, известный в узких кругах как Реал. Его приятель обладал характером под стать его фамилии, поэтому Глеб понял, что сон-час откладывается на неопределенное время.
-Привет героям! Как тут, медсестрички, ничего, а? — Саня подмигнул и стал выкладывать на тумбочку из своей сумки снедь. — Не вешай нос, главное, что жив остался, ничего хуже смерти не бывает.
Его открытое и живое лицо всегда было в мимике. Теперь он сделал таинственное лицо и всучил в руку Глеба небольшую бутылочку спиртного: «Для поправки самое-то, реальная весчь, домашняя настойка на травах».
-Приветствуем работников ножа и топора. — отозвался Глеб, так он про себя называл охотников за головами, кем его друг и являлся.
-Да, брат, ты реально хреново выглядишь, — Веселов распахнув полы больничного халата, присел на табурет перед кроватью пациента. – Слушай, у меня к тебе реальное предложение.
-Я весь во внимании, хотя догадываюсь о чем ты.
-Давай ко мне? Чем тебе плохо? Уж извини, но вряд ли тебя оставят в конвойной службе с одним глазом. По любому тебе поставили самый дешевый глазной имплантат. Будем партнерами, доход 50 на 50. Все честно. А получить разрешение на охоту – дело плевое.
-Мне тут приходил сам господин Смирнов, обещал оставить в инструкторах.
-Если б у бабушки был бы … она бы была бы дедушкой, — раскатисто засмеялся Саня. – Слушай, вот если по чесноку, тебе такая работа не пойдет. Ну что это такое? Натаскивать молодняк. Ты человек рисковый, тебе адреналин подавай, а не рутину. Признайся себе самому, тебе только дорога к нам. Ведь не будешь же ты пахать на плантациях? Или горбатиться на фабрике? Если будешь честным перед самим собой, то ответ сам собой напрашивается.
-Ладно, хватит, я еще не отошел от всего, а ты уже лечишь меня по полной. – ответил Глеб, отвалившись на подушку.
-Ок, но дай обещание подумать. Мне пора идти. Труба зовет! Мы с тобой таких делов натворим! – Веселов подмигнул и крепко пожал ему руку и также быстро вышел из палаты.

Начальник Особого отдела полиции Андронов Валерий Павлович, был человеком весьма уважаемым в городе и серьезным. Вернее сказать, что многие его побаивались и делали правильно, так как он был злопамятным и к тому же обладал реальной властью. Поэтому многие содрогались в душе когда встречали холод его черных глаз. В больницу к Глебу он пришел не с многочисленной свитой, как сделали бы другие начальники его ранга, а с парой крепких сотрудников. При этом был одет в серый костюм, но хорошо скроенный. Он явно не любил шумихи и помпезности. Оставив их за дверью палаты, он зашел к больному своей выверено-осторожной походкой. Вперив свой все прожигающий взгляд в Щукина он стал допрашивать его о происшествии. Глеб оценивающе взглянул на его худую и длинную фигуру, от которой почему-то на него повеяло могильным холодом. Глеба малость напрягало то, что Андронов переспрашивал его по мелочам и не существенным вопросам, как показалось ему. Но помня, кто перед ним, он решил не выкобениваться, а рассказать все по порядку, при этом Глеб испытывал вполне объяснимое желание. Ему очень хотелось, чтобы нападавших все же поймали или на худой конец определили виновных лиц. Окончив допрос, Андронов, пригладил дланью свою черную короткую стрижку и с пару секунд задумчиво уставился в пол. Затем сухо и официально пожелал Глебу выздоровления и направился к своим громилам. Глеб некоторое время после посещения столь важной персоны думал о том, с какой чести его допрос вел сам начальник Особого отдела. Естественно, что нападение на конвой не рядовой случай, но и не из ряда вон выходящего, всякое бывало и раньше. И перевозка то была хлеба, который конечно ценен сам по себе, но не до такой же степени. Погибли сотрудники? Так служба такая и время. Утвердив в своей голове данный вердикт, Глеб стал все больше кивать носом, а чуть позже заснул глубоким сном, как все выздоравливающие люди.

Прошло уже около недели. Боль у Глеба потихоньку стала спадать. Глазной имплантат вживленный ему вместо выбитого глаза стал функционировать. Но врач Одинцов Виктор Сергеевич пояснил, что еще неизвестно какое будет общее зрение, цветное или черно-белое. Так как искусственный глаз был самый дешевый, материальное возмещение вреда здоровью при исполнении служебных обязанностей смогло покрыть стоимость лишь такого аппарата. Пока левая глазница в основном находилась в забинтованном состоянии. Единственно Глеба немного раздражало тихое жужжание, когда он вращал искусственным глазом. На внешний вид своего лица с окуляром вместо глаза, он особо внимания не обращал, главное, что есть возможность полноценно видеть.

Времени на размышления у Глеба было хоть отбавляй, как это обычно бывает у людей, попавших в больницу. Предложение начальника об инструкторской работе его не вдохновляло, конечно, оно могло обеспечить ему более менее средний достаток, но более того. В офисные работники он не годился, да и устроиться в какую контору любой из трех корпораций города было бесполезным занятием. Там нужен был блат. Что он, по сути, умел и знал? Правила конвоирования грузов, боевая подготовка, основы дознания вот и весь его жизненный багаж. Явно не тот набор качеств для колхозника или рабочего. Был еще вариант стать добытчиком. Но шатания неизвестно где, на территориях зараженных вирусом – не лучший вариант. С другой стороны попасть к ним было нелегко, добытчики были отдельной кастой, куда неохотно принимали новеньких. А без поддержки других коллег, на пустошах и в заброшенных населенных пунктах выжить крайне нелегко, если невозможно. Да и снаряжение было гораздо дороже, кроме собственно оружия требовались и средства индивидуальной защиты. Опять же надо было все покупать за свой счет. Немного подумав, Глеб решил согласиться на предложение своего друга. Тем более, что он был надежным человеком для него, хотя для других он был еще тот пройдохой. Все-таки друзья с детства. Главное, что еще остались талоны питания, которые принес ему под подпись скупой на общение бухгалтер. В условиях выживания талоны стали эквивалентом денег, которые были в прошлой жизни. На эти остатки он вполне мог прикупить хоть и не дорогое, но кое-какое снаряжение и оружие с боеприпасами. Таков был неписаный закон охотников за головами, так и добытчиков — хочешь им стать, должен сам обеспечить себя начальной экипировкой. Общаясь с Саней, он прекрасно знал неписаные правила охотников и их повадки. Теперь ему осталось дождаться выписки и начать совершенно новую жизнь. Веселов забегал к нему еще один раз, получив согласие Глеба, он тут же забрал у него документы для оформления разрешения мэрии на охоту.

Хмурым утром Глеб вышел из здания больницы, поежившись от прохлады, он собрался направиться к себе домой. Его дом находился в этом же квартале, что и больница, всего в 20 минутах ходьбы. Оглядевшись, он отметил про себя, что краски окружающего мира как-то поблекли и стали отдавать сероватым оттенком. Сероватое небо, улица и прохожие. В прочем на душе у него было также сумеречно. Не спеша, он зашагал к себе в родные пенаты.
Его однокомнатная квартира находилась в стандартной хрущевке, каких было много в спальных районах города. Поднявшись по замызганной лестнице на третий этаж, он ключом отпер дверь и вошел в квартиру. В прихожей его встретил писк — во все стороны от него прыснули серые комочки шерсти. Выругавшись от неожиданности, он прошел на кухню и взял из старенького шкафа оставшуюся одну папиросу. Чиркнув спичкой, он вышел на балкон. Никотин мягкой волной приятно защекотал мозг. Куря он, задумался о нападении на конвой. Весьма странно, что какие-то бандиты так грамотно по-военному сработали. Даже додумались блокировать дорогу для группы поддержки. И откуда у них бронебойные пули? Даже у военных города они наперечет, не говоря уже о полиции. Глеб прекрасно знал, что различные банды города используют только гладкоствольное оружие и пистолеты, максимум пистолеты-пулеметы. Не найдя ответов на такие вопросы, он бросил окурок и решил заняться не прошлым, а будущим. Поэтому он направился к своему другу.

Веселов сидел в своем кабинете, за столом и рылся в папках. Вид у него был взъерошенный. Покрасневшие глаза говорили о том, что Саня провел бурную ночь.
— Привет, Санек, как оно?
-О, коллега! Все путем! Вот держи! – он положил на стол кусок плотной бумаги.
Глеб взял бумажку и прочитал ее содержание. На плотной белой бумаге черными буквами было написано следующее:
«Настоящим удостоверяется, что Щукин Глеб Викторович, является охотником за головами. Он имеет право затребовать помощь у любого лица в ходе розыска преступников. Все городские структуры обязаны оказывать ему содействие».
Далее шла размашистая подпись с расшифровкой и дата со штампом мэрии. Выше текста была старая черно-белая фотография Глеб, которую сняли с удостоверения полиции.
-Поздравляю! Теперь ты один из нас! – Веселов поднявшись из-за стола, крепко пожал руку Глебу и похлопал другой рукой ему по плечу.
-Здоровье как? Позволяет? Может сразу за сбруей рванем? Тут недалеко, заодно и прогуляемся?

Магазинчик оружия и боеприпасов, под гордым названием «Удача», располагался на первом этаже кирпичного четырехэтажного дома, который бы окружен кустами малины и находился далековато. Поэтому чтобы по быстрее все сделать, они наняли велосипедный экипаж, нанимать конный экипаж было им еще накладно. К обеду они доехали до требуемого места. Хозяином этой оружейной лавки был достопочтенный Давид Койфман. Темноволосый толстячок встретил посетителей у входа в свой магазин с заранее приветливой улыбкой. Будучи человеком, весьма просвещенным и увидевшим многое за свою длинную жизнь, он прекрасно понимал, что улыбка это главное оружие торговца.
— Проходите, молодые люди, всегда рад хорошим клиентам, а это такая редкость в наше нелегкое время, – учтивый голос Давида запнулся, увидев вместо левого глаза окуляр у Глеба. – Весьма сочувствую, вам, молодой человек.
За прилавком в это время стоял молодой темноглазый паренек, Давид Вениаминович недовольно цыкнул и тот живо исчез в комнате за прилавком.
-Ну что Давид Вениаминович, чем можете порадовать, как дела? – Веселов вплотную придвинулся к прилавку.
-А какие сейчас могут быть дела? Один сплошной кризис. – толстые пальцы торговца сокрушенно перебрали четки.
-Вас послушать, так у вас кризисы как у женщины месячные. – коротко хохотнул Саня и хлопнул по спине Глеба. – Вот знакомься, мой друг и партнер, Глеб Щукин.
-Очень приятно, Давид Вениаминович, я как понял, таки оружие и снаряжение нужны именно вам. – обратился продавец к Глебу и протянул свою короткую плотную ручку.
Глеб утвердительно кивнул головой и пожал руку торговцу.
-Исходя из специфики вашей работы, я могу вам предложить, молодой человек — пистолет марки «ПМ», охотничье ружье марки «ИЖ», кобуру с ремнем, и наручники. По крайней мере на данный момент, насколько я могу судить «отечественные» стволы вам не нужны.
Глеб взял руки «ПМ», передернул затвор и щелкнул.
-Обижаешь, нам кустарные стволы вообще ни к чему, «отечественное», разве, что колхозникам предлагай. – Веселов бухнул на прилавок свой подсумок. – Да и в наличие у меня самого имеется.
Толстячок сразу засуетился и пригласил Веселова в комнату за прилавком.
-А, вы, пока смотрите, выбирайте, мы сейчас. – проговорил скороговоркой Давид Вениаминович Глебу и увел с собой Саню.
Проводив их недоуменным взглядом, Глеб стал изучать снаряжение, лежавшее на прилавке. Набор его особенно не впечатлял. Три «ПМ», патроны пистолетные, пару РГД, охотничьи ружья разных марок с патронами, ну и различное милитаристское шмотье б/у.
-Ну что ж, Александр, вполне, я бы сказал вполне. – вышел из закутка торговец, довольно потирая свои руки.
-Так, Глеб, вы выбрали что-нибудь? – вопросительно обратился толстячок к Щукину. — К сожалению на данный момент, что есть то есть.
-Давай так, «ПМ» не солидно для нашей работы. Есть, что другое? Тогда один «Черт» бесплатно, не надо его записывать на мой счет. – не учтиво перебил его Саня.
Ручки продавца задумчиво перебрали четки, затем он хмыкнул. После этого он зашел к себе и обратно вынес какой-то пистолет и коробки с патронами.
-Пожалуйста, молодые люди. Прошу любить и жаловать, «ПММ» с 12-зарядным магазином под более мощный патрон 9Х18, отрываю прям от своего сердца.
-Вот это другое дело, более реальная вещь. – удовлетворенно высказался Саня. – Теперь заверни-ка…не ИЖ-18 не подойдет. Лучше МР-27, двустволка самое-то. Или ТОЗ-34. Какое тебе Глеб?
-Возьму лучше ТОЗовку, полегче будет чем МР-ка.
Заплатив за покупку 500 талонов, они, попрощавшись с гостеприимным хозяином лавки, двинули обратно к Сане для легкого перекуса.

Начало работы охотника заключается в поиске оной. Посему два друга направились в местный городской суд. Правосудие вершилось в том же здании, в котором был суд до катастрофы. Единственно, что поменялась это вывеска, теперь возле входной двери красовалась красная табличка с гербом города, а не страны, которой уже не было. Кроме герба на стене висел плакат с рисунком радостной молодой девушки сексапильной внешности с кучей консервных банок. Под рисунком красовалась крупная надпись: «Женщины, ваш городской совет, взывает вашему долгу! Сообщайте городским властям о всех не санкционированных попытках полового акта!». Чуть ниже более мелкими буковками уточнялось, что за сдачу мужчины в связи с не оплаченным сбором в городскую казну за интимные отношения, женщине предоставляется хороший набор пайка.
Внутри возле входа на стульчике сидел седовласый пожилой мужчина в старом обмундировании пристава. Все его звали просто — Валерой. Он являлся своего рода раритетом и талисманом, так как служил в приставах еще в старые времена. Поэтому его и не выпнули с работы по возрасту.
— Здорово, Валерыч. Как жизнь молодая? – поприветствовал его Веселов.
-Вашими молитвами! – ответил пожилой пристав. – Что, Реал, ты опять в поисках добычи?
-А то, работать надо! Что новенького? – полюбопытствовал Саня.
Пристав дрожащей старческой рукой пододвинул к ним небольшую стопку бумаги. Это были объявления о розыске лиц, которые скрылись от правосудия. Раз скрылся, значит виновен, поэтому суд с легким сердцем выносил таким товарищам заочный приговор. Наказанием же было только одно – отправка на плантации, которые находились за пределами городской черты на различные сроки отбывания. Условия работы там были очень жесткими, а сбежать практически невозможно. В первое время самой суровой карой было изгнание из города. Но позже стало выясняться, что часть изгнанных выживает как-то на пустошах и они стали сколачиваться в банды. Поэтому, чтобы самим не поставлять бандам новобранцев, от этой практики отказались. Если же полиция не могла найти беглеца — за дело брались охотники.
Пока «молочные братья» перелистывали объявление, старик стал точить карандаш, напевая песенку из прошлого: «я знаю пароль, я вижу ориентир, еще две по 0.5 и я спасу мир».
-Так-с, посмотрим сегодняшнее меню. – задумчиво пробормотал Саня, листая объявления. – Для первости, нам бы что попроще.
Он долго перебирал отпечатанные листки. Наконец остановился и стал вчитываться.
-Вот, эта тема нам подойдет, знакомься со своим крестником – Коля Бегунок, он же Завблюглятишь, тьфу и не выговоришь сразу, разыскивается за убийство своего кента в состоянии алкогольного опьянения и с последующим расчленением трупа. Затем сварил супчик из бренных останков своего кореша и закусил под самогон. Хорош персонаж? Колоритно? Не правда ли? Сбежал во время задержания. Ну и погоняло..тьфу.
Он нарочито пафосно вручил листок с объявлением Глебу. Тот взял и вчитался в розыскную бумагу. С нее на него глядел с мрачным взглядом Бегунок, узкий лоб и квадратная нижняя челюсть, художник весьма постарался. В самом низу текста крупными буквами значилось следующее: «Живым или мертвым. Награда 100 талонов».
-Саня, цена не очень-то, скажем мягко.
-Глебушка, а кто он такой? Бытовой убийца, хоть и людоед. Далеко сбежать не мог, это точно. Скорее всего, где-то в пригороде ошивается, а полиция туда ни ногой. Вот поймаешь его, а еще лучше убьешь, чтоб с доставкой клиента не париться – станешь настоящим охотником.
Попрощавшись с живым реликтом цивилизованного прошлого они вышли на улицу и остановились прикурить возле здания суда.
-Слушай, Саня, а что там было в сумке? – полюбопытствовал Щукин.
-А, побочный доход, скажем так. Бывает, что при поимке преступника, охотник добывает еще и оружие. Я вот сдаю его Давиду, и на выбор либо добавка на мой счет либо налом. Начнешь работать по-настоящему сам решишь, что и как тебе лучше. Но самому сбывать эти стволы, поверь, дело очень хлопотное.

Два друга направились в «офис» Веселова, по дороге балагуря на различные темы, решив прогуляться пешком. Тем временем на улицах уже стало людно. Туда-сюда сновали мальчишки-курьеры, на перекрестках прерывая гул улицы, кричали разносчики газет. В определенных места появились продавцы с тележками, где лежала нехитрая снедь – в основном рыба и вяленное или жаренное мясо, неизвестного происхождения. Пройдя мимо аппетитных запахов еды, они свернули в переулок и добрались до конторы.
-Мда, в таком виде лучше не соваться на окраины, снимай-ка свою косуху. – пробурчал Веселов критически осмотрев Глеба.
Открыв свой платяной шкаф он выволок оттуда кучу тряпья. Старательно покопавшись в ней он вытащил из нее куртку с капюшоном и поношенные джинсы. Переодевшись в другие шмотки, они оглядели друг друга. Внешне они оба напоминали явных забулдыг, в поношенных куртках с дырами на локтях и в неряшливо свисавших джинс.
-Ок, реально это не мы, — хохотнул Саня. – Пойдем, прошвырнемся до моего барабана, он знает любителя мяска. Кстати, хоть мы и партнеры, но тебе тоже надо завести приятелей, любящих делится информацией. В нашем деле информация первое дело.

Информатор Реала проживал в одном из заброшенных спальных районов города. Так как там не было никакого производства, он постепенно пришел в запустение. Сейчас район стал прибежищем различного сброда, как говаривают: у которых ни двора, ни кола, ни Родины, ни флага. Поэтому жители города этот район называли просто — Питейный. Барабана Сани звали Тушканчиком, из-за его безобидности и мелкости, к тому же по его внешнему виду было видно, что корни его растут со Средней Азии. Хотя и был он при этом весьма зловредным, об этом многие не догадывались. Свою вредность и злобу к окружающим он проявлял в том, что усиленно стучал на них, в силу того, что физически он не мог проявить агрессию. Закладывал он днем и ночью, в жару и в стужу, в пьяном или трезвом состоянии, хотя чаще он был в алкокоме. Проще говоря, он был ударником труда в этом нелегком деле. Но при этом он не забывал себя любимого, требуя очередные порции спиртного, дабы насытить свое алкогольное альтер-эго. Ранее он поставлял информацию одному из оперативников Уголовного розыска, но тот благополучно почил в бозе при задержании одного опасного преступника. Волею судьбы о тайном хобби Тушканчика прознал Саня, который не преминул взять его себе под крыло, правда, угрожая раскрыть тайную страсть мелкого грызуна. Не особо терзаясь муками совести, «мелкий вредитель полей и огородов» согласился на это щедрое предложение, свалившееся ему прямо с неба.

Напарники остановились на улице где проживал сеятель «вечного и доброго». Постояв немного, они осмотрелись. Кроме пары бомжей, распивающих что-то из бутылки и детей в тряпье, которые радостно возились в уличной грязи, возле обители Тушканчика никого не было.
— Мда, этим товарищам указ мэрии не писан. – кивнул Саня головой в сторону детей. — Чисто, пошли.
Без приключений они добрались до входной двери однокомнатной квартиры, которая находилась на третьем этаже. Возле дверного проема Тушканчика лежала кучка мусора и пустые бутылки, видать хозяина особенно не волновала чистота и гигиена. Саня постучал громко в обшарпанную дверь, с остатками коричневого дермантина. Условный сигнал — четыре раза и выждав паузу еще один раз. Какой-либо реакции в квартире не произошло, зато дверь, скрипнув, открылась на ладонь. Веселов сразу напрягся, так как знал о том, что Тушканчик всегда закрывался, особенно если в очередной раз баловался спиртным. Глеб перехватил блеск насторожившихся глаз своего напарника. Уже с пистолетами в руках они оба встали по сторонам от двери. Скрип открываемой двери и в нос охотникам ударил мерзкий запах разложения. Медленно и осторожно они прошли в квартиру, которая не приветливо встретила их сумраком. Глеб повернул налево на кухню с нацеленным пистолетом. Его напарник проверил туалет и на цыпочках, прижимаясь к стене, двинулся прямо в комнату. Щукин сразу наткнулся на труп мужчины небольшого роста, который лежал в луже темно-бурого цвета, которая уже запеклась и выглядела на фоне выцветившегося линолеума как разлитый вишневый компот . Голова человека была размозжена, из бедер трупа белели кости.
-Все чисто! – донеслись из комнаты где был Веселов.
-Иди сюда, кажется я нашел твоего кореша. – Ответствовал Глеб и зажал свой нос рукой, внимательно осматривая небольшую кухоньку, на полу которой то тут то там лежали фляжки и стаканы. — Кажется у него отсутствуют окорочка.
Послышались шаги и напарник медленно зашел на кухню.
— Точно, гля…видать давно уже лежит, тухнуть начал. — Процедил Саня. — Чем это его укокошили?
Но он тут же смолк, так как ответ был очевиден — возле трупа лежал топор.
Щукин нагнулся и потянул к себе орудие преступления за чистую от крови часть топорища. Топор по пути задел руку убитого и Глеб увидел черную тонкую веревку торчащую в кулаке Тушканчика. Он попытался разжать кисть, но деревянные пальцы не сдвинулись с места. Вздохнув, он вытащил из внутреннего кармана нож и стали им поддевать пальцы. Нехотя труп стал отпускать свою добычу и через пару секунд из полураскрытой ладони выпала пуля на цепочке.
-Стоять! Заготовки в гору! — раздался за их спинами чей-то сиплый бас.
Глеб замер и зажал все это в своей правой руке, и стал медленно подниматься с корточек. Встав в полный рост он не заметно засунул амулет в свой брючный карман.
-Так! Руки держим на месте! Поворачиваемся, только медленно! Человек я нервный и любящий пострелять. Так что не надо сюрпризов, если не хотите получить картечь- пробасили за спиной.
Глеб с Саней, очень медленно развернулись в сторону входной двери на кухню. Так как оба поняли, что имеют дело скорее всего с полицией. Потому что шантрапа обитающая в этом районе вначале стреляет, а потом задает вопросы. Обернувшись они увидели детину, который стоял у входа на кухню с направленным дробовым пистолетом на них. Мужчина пристально стал вглядываться в друзей, так как его глаза еще не привыкли к полумраку, царившему в квартире грызуна. Одет был он стандартно для патрульных, в куртку и штаны из толстой кожи черного цвета, но вместо кепки на голове у него была замусоленная ковбойская шляпа.
-Приветствую, Американец, как дела? — узнал его Глеб. — Удачно ты зашел, как я посмотрю.
-Дела у прокурора. — ухмыльнулся в ответ носитель северо-американского прозвища. — Щукин ты что ли?
-Он самый и теперь он охотник. — подал голос Веселов держа руки вверх, и кивнул в сторону трупа. — Вот пришли пообщаться с барабаном, но он уже реально прохудился.
-Реал…свинья везде грязь найдет. — басовито хохотнул Американец и потянул воздух носом поморщившись. Сделав вывод о том, что клиент уже основательно испортился он немного расслабился. Но потребовал от них сдать свое оружие, пояснив, что очень не любит вооруженных людей за исключением самого себя.
Американец был опытным участковым-патрульным и уважаемым в своем районе. Имея вес в 100 кг и высокий рост с внушительными кулаками, он свой авторитет подкреплял наличием двух свинцовых кастетов, которые любил пускать в ход. Не одна челюсть нарушителя правопорядка была раздроблена ими. Его дробовой пистолет 12-го калибра был дополнительным аргументом, хотя обычно ему хватало своего нокаутирующего удара.
Забрав оружие у напарников, он все же свой ствол не убрал. Что-то бурча недовольно себе под нос, он в развалочку прошелся по кухне. Постояв над трупиком, он немного поразмышлял.
-Что ребята? Придется все равно пройтись со мной до отдела. Руки то опустите.

Пробыв в полиции почти весь вечер, Глеб вышел из отдела опустошенным. Ему зверски хотелось кушать, а мозги вяло работали из-за долго допроса. Веселова отпустили раньше, а Щукину пришлось еще пообщаться в особом отделе в связи с нападением на конвой. Следователь особого отдела был вероятно человеком дотошным, и даже его внешность сразу напоминала афоризм о канцелярских крысах. Придавая большую значительность своей крысиной мордочке, он все время старался заставить вспомнить Глеба внешность нападавших. На что тот с искренним сожалением повторял, что в тех условиях он не мог разглядеть лица преступников. После уточнения небольших и незначительных деталей следователь отпустил его. Выйдя на улицу, Глеб вытащил из кармана амулет в виде пули и стал более внимательно осматривать трофей с места происшествия. Полицейским производившим личный досмотр он пояснил, что это амулет доставшийся ему еще от его дедушки. Еще не зная почему, охотник решил утаить этот вещдок от следствия. Теперь вертя пулю, калибр которой составлял 7,62 мм., он увидел, что ее головка была окрашена в красный цвет. Пройдя несколько шагов он остановился — всплыла картинка мечущегося пулеметчика, державшегося за шею и фонтан крови. В голове сверкнула молния. Подобный амулет висел на шее пулеметчика, которого убили во время атаки на конвой. Он присмотрелся еще раз и заметил нацарапанную на пуле букву V. Что это? Инициалы? Кого? Владельца? Размышляя, Глеб направился в свою скромную обитель.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

  необходимо принять правила конфиденциальности и пользовательского соглашения *